Проекты и концепты

Творческие проекты

Проекты и концепты

Проекты и концепты

После того, как критики,эксперты вынесли свои вердикты, была сформирована афиша Первогофестиваля «Открытая сцена», который стал первым шагом к осмыслениюпроекта, существующего к тому моменту четыре года (сезон 2004-2005г.г.). Правительство Москвы утвердило проект «Открытая сцена» в 2001году и стало выделять дополнительные средства на иновационныетеатральные работы, выпускалось около тридцати спектаклей в год.
В рамках проекта приняли участие самые разные группы и компании,академические театры и независимые объединения, маститые и малоизвестные режиссеры. Во многом благодаря проекту воплотились такиеплодотворные идеи, как Центр драматургии и режиссуры А. Казанцева и М.Рощина, реализовались замыслы ставших известными сегодня режиссеров —Виктора Рыжакова, Кирилла Серебренникова, Ольги Субботиной, ГарольдаСтрелкова, режиссеров среднего поколения Игоря Лысова и БорисаЮхананова. Спектакли «Открытой сцены» идут в Мастерской Петра Фоменко и в театре «Школа современной пьесы», в МХТ им. Чехова и в Центре им.Мейерхольда, в театре им. Пушкина и в театре им. Гоголя. Есть среди них и другие группы — бездомные компании Ивана Вырыпаева, Маленькогомирового театра Натальи Анастасьевой, Театрального братства ОксаныМысиной.
Инициативу по проведению данного театрального форума взял на себяарт-директор Центра им. Мейерхольда Михаил Пушкин (ныне арт-директорТеатрального центра на Страстном).
К работе фестиваля была привлечена редакция газеты «ДА», получившаягрант на проведение лаборатории критики и режиссуры.
Руководитель Центра им. Мейерхольда Валерий Фокин безвозмезднопредоставил для работы фестиваля помещения: сценическую площадку, на которой шли спектакли (средства от продажи билетов поступали в фондсамих театральных групп), малый зал, где шел показ видеозаписейспектаклей, театральное кафе, куда после каждого спектакля приходили на встречу известные театральных критики и журналисты с создателямипостановок. В рамках фестиваля состоялась фотовыставка Виктора Сенцова,которая отражала проект «Открытая сцена».
Один день фестиваля был посвящен дискуссиям по разным проблемампроекта. На встречу приглашались все участники. Присутствовало 70 человек. Разговор длился шесть с половиной часов, продемонстрировавнеобходимость общения практиков театра с критиками и заинтересованностьв том, чтобы проект развивался дальше. Данное собрание также заставилозадуматься о том, что наши театральные общественные организации не проявляют заинтересованности в судьбах среднего и молодого поколенийрежиссуры.
Главные темы и поднятые проблемы, прозвучавшие на этой встрече.
ЕВГЕНИЙ БУНИМОВИЧ, депутат Мосгордумы
За это времяфинансистов удалось убедить, что «Открытая сцена», — строка бюджета.Еще года два года проект будет существовать. Что дальше? Нужно думать.То, что проект не имеет своей площадки, неправильно. Этого не удалосьсделать, и получилось, что «Открытая сцена» открылась не до конца.
Надо отметить, что театральные люди — молодцы. Они не так социальноинертны, как, например, педагоги. Ведь Думой уже принят пакетдокументов, который не может не вызывать тревоги: сокращены дотации на статьи, которые, на мой взгляд, обеднят педагогику. Все это состоялосьпри полном молчаливом согласии тех, кто должен был бы хоть как-тозащитить свою отрасль.
ГЕННАДИЙ ДАДАМЯН, социолог, профессор РАТИ, кандидат экономических наук
Правительство одобрило план реструктуризации социальной сферы — в том числе, театра. В этом плане ничего хорошего, на мой взгляд, нет. В контексте проводимого правительством эксперимента скажу следующее. В нашей ситуации свободные сценические площадки просто необходимы. Это один из элементов новой инфраструктуры.
На мой взгляд, необходимо вводить в проекте авторство: «Я один понимаю,что за этим проектом — будущее. Я беру его под свою личнуюответственность. Я авторизую проект. И если у меня ничего не выйдет в итоге — накажите меня рублем, отстраните меня от этого проекта». К сожалению, у нас такая страна, где ничего не структурировано.Государство взяло на себя определенные обязательства по отношению к этому проекту, но мы можем оказаться в ситуации между молотом и наковальней.
АЛЕКСЕЙ БАРТОШЕВИЧ, профессор РАТИ, доктор искусствоведения
Мне приходилось участвовать в работе проекта, когда год назад я был членом экспертного совета. Первое, о чем нужно сказать: никто из членовэкспертного совета не испытывал давления со стороны Комитета по культуре. Решения, принятые нами, были свободны и самостоятельны, мы полностью за них отвечаем. Думаю, что судить о спектакле должнынезависимые люди, не связанные с деятельностью того или иного театра.Неправильно, когда человек, чей проект участвует в конкурсе, сидит тут же, среди экспертов. Если мы хотим иметь в экспертном совете известныхпрактиков театра, то в течение года их театры, где они служат, не должны участвовать в конкурсе. Еще одна проблема — проекты совсеммолодых режиссеров. По какому принципу судить о них? Здесь легкоошибиться. Мы нередко вынуждены судить о спектаклях по бумагам,сопровождающим проект. Составляют эти бумаги часто неграмотно, понятьчто-то о будущем спектакля из такого документа невозможно. С другойстороны, меня настораживает гладкий текст, написанный с филологическимблеском. Художник имеет право на неясность, даже невнятностьвысказывания. Документ, прежде всего, должен давать представление о будущем спектакле.
Ошибки в нашем деле неизбежны. Вы должны понять, что эксперты имеютдело с бумагами. Иногда эксперты знают, о чем идет речь, они знакомы с работами конкретных людей. А если речь идет о совсем молодых людях,которые никому не известны? А именно для них и была создана программа «Открытая сцена». Экспертам нужна особая чуткость, способность угадатьза словами интересную индивидуальность, любопытный замысел. Точно так же, как и умение разглядеть за гладкими текстами — ловкачей и демагогов.
МИХАИЛ ПУШКИН, арт-директор Центра им. Вс. Мейерхольда
Думаю,что все, кто выпустил спектакль на грант, должны предоставитьвидеокассету по окончании проекта. Это нужно, прежде всего, для экспертного совета, чтобы в дальнейшем учиться избегать ошибок.
Не знаю, как будут дальше развиваться события. И это меня беспокоит.Свободные площадки за рубежом гораздо более «открыты», чем у нас.Такова реальность. Она необходима и данному проекту. Почему у художников есть свой центр в Москве, а у театральных деятелей нет?Почему не отдать для реализации проекта постиндустриальное пространствокакой-нибудь заброшенной фабрики? Уверен, такое решение сняло бы нервозность в реализации проекта «Открытая сцена».
АЛЕКСЕЙ КАЗАНЦЕВ, художественный руководитель Центра драматургии и режиссуры, драматург
То, что выдаются гранты и проводится фестиваль подобного рода, —безусловно, хорошо. Остается пожелать, чтобы это длилось как можнодольше. Что касается комиссий, то я в своей жизни видел их много, но никогда не видел до конца объективной. Все равно одни примут одно,другие — иное решение, какой-то процент несправедливости всегдаприсутствует. Сейчас Комитет по культуре ввел систему тайногоголосования. Если пятнадцать человек голосуют, то понять, кто за когоголосовал, практически нереально. Мне кажется, эта система становитсядостаточно объективной. И, конечно, неправильно, что нет до сих пор площадок.
ТАТЬЯНА ШАХ-АЗИЗОВА, театральный критик, кандидат искусствоведения
Думаю, экспертам оправдываться не в чем. Вот здесь организаторыположили стопку бумаг. Тут указаны все принятые проекты. Художественныйрезультат весьма впечатляющий, театральная карта Москвы обогатиласьспектаклями «Открытой сцены». Это — главный итог.
ЭДУАРД БОЯКОВ, театральный продюсер
Нужна финансоваяпрозрачность. В списке спектаклей, выпущенных на гранты, не хватаетстроки финансирования — сколько денег дали. Необходимо такжемотивировать, как формируется экспертный совет. Нельзя серьезнопомогать репертуарным театрам, нужно заострять внимание на инновационных проектах. Я вижу в списке Алексея Толстого, античнуюпрограмму, мне кажется, акцент должен быть все-таки на современнойдраме. Зачем давать грант Някрошюсу? А вот грант Александру Гордону на выпуск спектакля по роману «Бесы» Достоевского дан правильно, здесьесть инновация.
Нужно более активно вводить институт продюсерства. Я как продюсер в рамках проекта реализовал три постановки: «Осада» Гришковца во МХАТеим. Чехова, «Отелло» Зельдовича и осетинский хореографический проект «Арвайден». И давать грант тому или иному режиссеру надо только одинраз.
Необходима свободная площадка, которую можно взять у тех репертуарныхтеатров, которые, к сожалению, превратили свои сцены в антрепризы.Театр им. Маяковского имеет три сцены, а его худрук еще и оставил за собой Театр на Покровке. Репертуар филиала — это антреприза. Почему бы эту сцену, к примеру, не отдать под инновационные проекты?
ИРИНА ХОЛМОГОРОВА, театральный критик, профессор ВТУ им. Щепкина, кандидат искусствоведения
Когда экспертный совет рассматривает ту или иную заявку режиссера,которого мало кто знает, то всегда из двадцати человек экспертовнаходится один, кто знаком с работами Х или Y. Это общаяинформированность коллег меня всегда поражала.
А объективность — категория всегда относительная. Любая заявкаобсуждается честно. Никакого давления эксперты не чувствуют со стороныпредседателя Сергея Худякова. Объективность рождается из субъективныхвысказываний. Не согласна, что античная программа не нужна. Как раз здесь есть инновация, поскольку в России отсутствует театральнаятрадиция осмысления античной драмы, и обращение русского театра к древнегреческой трагедии мне кажется очень полезным.
НАТАЛЬЯ КАЗЬМИНА, театральный критик
Сейчас в искусстве нет канонов, поэтому у нас и нет единых критериев в оценке работ участниковпроекта. Люди, которые занимаются театром, зачастую не знают о существовании этого проекта, а если узнают, то случайно. Так не должнобыть.
Я прочитала высказывание Николая Рощина в газете «ДА». Он недоволен,что мало дали денег. Но ведь дали же какую-то сумму. Разве этого мало,для того чтобы начать? У многих молодых, не только у него, я наблюдаюневероятное упоение собой. Многие спектакли, поставленные на гранты,эксперты не видели не потому, что они упираются и не хотят их увидеть.Нет. Они не успели их просмотреть, потому что спектакль прошел 2–3 разаи был снят. Или эксперты просто не знали, где спектакль идет. Поэтомуглавная проблема проекта мне видится в том, что не налажена обратнаясвязь.
БОРИС ЮХАНАНОВ, режиссер
Мне ясен генезис проекта, принципы его работы. Я был одним из тех, кто стоял у истоков «Открытой сцены». Поначалу она собрала людей с разнообразными интересами, которые хотели поделиться своими идеями.Инициатива росла, программа попала под опеку Московского правительства,возникла стабильность. Сегодня здесь собрались люди, которым проектнебезразличен. Но сейчас инициатива существует только внутри проекта. А должна быть еще и культуртрегерская инициатива, идущая от Правительства. Не экспертиза, не оценочная деятельность и организационная работа, не политика, а именно культуртрегерство. Должнабыть обратная связь, ответственная связь для всех ее участников.
Это первая проблема — отсутствие культуртрегерского сознания в нашемпространстве. Что такое культуртрегерская инициатива? Как ее осуществить? Существует крупное бюджетное городское начинание. И человек, который проявляет инициативу, в данном случае должен быть не экспертом. Эксперт — это функция, которая должна выполнятьсяответственно и в ситуации абсолютной открытости. Эксперт не может братьна себя пропагандистскую работу. А он сегодня вынужден делитьсобственно культуртрегерский труд с трудом экспертизы. Эксперт — это человек, который дает оценку проекту, формирует проектное поле,соответствующее самому названию — «Открытая сцена». Это ответственноедело, его элементы должны быть прописаны в законопроекте «Открытаясцена», а сам проект оглашен перед общественностью. Нам нужно обсуждатьвсе вопросы публично. Сейчас же произносятся разные слова, которыезачастую противоречат друг другу. Поддержка молодых талантов, поддержкановой драмы, поддержка продюсеров и так далее. Кстати, я не верю в тех продюсеров, деятельность которых осуществляется за счет государственныхсредств.
Давайте подойдем с другой стороны к ситуации. Сегодня мы не сделали с вами самой элементарной работы, мы до конца не создали проект «Открытаясцена». Как мы можем идти дальше? Одна недоделка будет порождатьдругую. Нужно понимать, что написание проекта связано не с идеологией,а с технологией. Прописав, опубликовав его, нужно приступить к обсуждению с экспертами. Существует образ западного эксперта.Пригласите его, заставьте работать на наши потребности. Нужно создатьэкспертную команду, которая будет нести ответственность за проект, этимдолжен кто-то заниматься. Человек должен сказать: «Я это сделаю. Я не экономист, я не политик, я не режиссер, я не эксперт, я культуртрегер.Моя задача — создать этот проект, предложить его коллективу на обсуждение».
Это ни в коем случае не значит, что сейчас нужно призывать к закрытиюпроекта, пусть идут параллельно две жизни — лечение, реконструкция и параллельно запустить процесс обновления, потратить на него частьсредств, которые остались. Время прекраснодушных обсуждений и случайныхвстреч прошло.
Проблема номер два. Нужны площадки, работающие с разными функциями,учитывающие театральные технологии. Сейчас якобы решаются иллюзорныепроблемы театрального сообщества, а конкретные проблемы конкретныхлюдей остаются в стороне. Проект якобы создан для молодого, вступающегов профессию поколения, для организации молодежи. Но диплом и дебют —совершенно разные вещи. Экспертом по диплому выступает вуз, которыйвоспитал этого человека. Его оценка сильно отличается от мнениянезависимых экспертов, спорящих между собой. Почему мы рассчитываем,что молодые люди, переживающие инициацию, куда-то двинут театральноеискусство? На это можно надеяться, но на это нельзя рассчитывать. То же— с поддержкой драматургии. Это совершенно другой тип культуртрегерскойдеятельности. Поддержка посредничающей литературы, своеобразныйлитературный центризм, — наследие прошлого, особого способа проживаниясвоей жизни. Неизвестно, в чем именно заключаются инновации Театра.doc,где присутствуют англиканские технологии…
Еще один вопрос: театральный критик — эксперт. Театральный критиксегодня обслуживает газету, живет ее частным интересом. Газетарассчитана на потребителя, и работа критика подчинена заказу. Он занятобеспечением нужд своей газеты, а не поисками объективности. И его сознание изо дня в день трансформируется, критик, даже если оченьхочет, не может противостоять в полной мере этому процессу, он долженобразовать внутри себя пространство, которое будет сопротивлятьсявсему, всей его работе. Как можно доверять такому эксперту? Функцияэксперта — предельно не ангажированное сознание, ответственность передобществом. Такой эксперт имеет право рассуждать о профессиональнойпригодности того или иного художника. Где такие эксперты? Рассуждения,что художник может написать плохой проект, но сделать хорошийспектакль, и наоборот — прекраснодушие. Не можешь написать хорошийпроект — значит, ты его не придумал. Как можно делать концепт, которыйневозможно прочесть? На основании концепта можно один проект от другогоотличить. Нужно уметь читать концепты. И на территории концептовустраивать публичные обсуждения. Молодежи нужно помогать, но ее нельзябаловать. Плохо, когда молодому режиссеру предоставляют полностью все,только работай. Этому проекту не хватает материнства. Ответственногоматеринства.
Хочу подчеркнуть, что вот такой работы по обнаружению потенциала нашегообщества, сейчас не происходит. Культуртрегерство нужно, потому что оно является тем инструментом, который свяжет художественный импульс с различными организациями. Без этого инструмента ничего не можетпроисходить. Мы не можем создавать культуру без средств культуры.
ОКСАНА МЫСИНА, актриса, режиссер
Хочу поблагодарить проект «Открытая сцена» за возможность работы вместе с Виктором Коркия.Гениальная идея открытой сцены, давно существует на Западе в каких-тозаброшенных подвалах, каморках. Туда приходят люди, сумасшедшиехудожники. Они делают вещи, которые невозможно увидеть в красивыхтеатрах с красивыми стенами. Мы свой спектакль, пожалуй, нигде не смогли бы осуществить, кроме проекта «Открытая сцена». Художественномутеатру или ТЮЗу наши эксперименты не нужны. Руководители таких театроввсегда предлагают примерно следующее: давайте вставим это в какие-торамки, чтобы зритель пошел. И вот я иду на спектакль «Повесть о прямостоящем человеке», который сделал Борис Юхананов. Это свежийглоток воздуха, что-то другое и настоящее. Ты выходишь после спектакля,и Москва перед тобой — другого цвета, звезды, фонари по-другому горят.
Главная проблема нашего спектакля — отсутствие площадки. «Открытаясцена» выделила нам один день для работы. Большое спасибо. Но это проблемы не решает. Спектакль идет редко, только нам удается сплотитьвокруг нашей работы какую-то публику, как опять спектакль перестаетидти, и зрителя мы теряем. Сейчас сыграем в Центре им. Вс. Мейерхольда,но как будем жить дальше, не знаю. Мне кажется неправильным внедрять в пространство эксперимента оценочную систему. Художник должен иметьвозможность провалиться с треском! Тут должны осуществляться такиеспектакли, которые немыслимы в других местах.
ЛЕОНИД КРАСНОВ, художественный руководитель Театра эмоциональной драмы, режиссер
Ситуация сейчас прямо противоположная той, которая была в 1987 году.Тогда все поднимались из подвалов на поверхность, сейчас настоящееуходит в подвалы. Совещание в Союзе театральных деятелей о театральнойреформе удивило тем, что я чувствовал себя там ребенком детсадовскоговозраста в компании дедов. Если и нужна реформа, то не по закрытиютеатров, а по омоложению института художественного руководства.
ОЛЬГА ГАЛАХОВА, доцент ВТУ им. М.С. Щепкина, главный редактор газеты «ДА», кандидат искусствоведения
Как ни назови эксперта, там, где есть финансируемый грант на конкурснойоснове, художник, подающий заявку, обречен на оценку. Могу сказать, что в экспертном совете при Комитете по культуре куда больше гласности и открытости, чем, к примеру, в Министерстве культуры РФ, куда нашагазета «ДА» трижды подавала заявку и трижды получила отказ без каких-либо мотивировок. Таковы условия.
За дни фестиваля в Центре им. Мейерхольда я не видела большоголюбопытства участников проекта «Открытая сцена» друг к другу. Зато я видела на спектаклях Петра Фоменко, Армена Джигарханяна, ЭльдараРязанова, Аллу Покровскую, Константина Райкина, Романа Козака. Это к вопросу о «материнской любви», которой требовать от государства не стоит.
Данный круглый стол, который идет уже седьмой час, показывает, что сейчас намечаются те пути, по которым можно работать в будущем. Нужновстречаться и обсуждать все наболевшие вопросы. А газета «ДА» можетстать тем печатным органом, который будет помощником в пропагандеобсуждаемых идей. Мы открыты для встреч, круглых столов, готовы взятьна себя организационный труд по этой созидательной работе. Частично мы ее провели. С государством нужно учиться работать и разговаривать, не быть ниже или выше, в этом тоже проявляется культура и путь к цивилизованному обществу.

«ДА» (Дом Актера), №10 (93) 2004