О всенародном характере религиозного обряда

Вечером в столице перед дворцом собиралась торжественная процессия: двенадцать вооруженных мечами и кинжалами ряженых в звериных шкурах и масках с рогами, которые изображали драконов, тигров и других священных животных. За ними с большими барабанами следовали 120 мальчиков одиннадцати-двепадцати лет в черных штанах и красных шапках, шествие замыкали толпы придворных. Пролагал путь во дворец и возглавлял процессию маг с мечом и щитом в маске с четырьмя золотыми глазами, в пурпурной одежде и накинутой на плечи медвежьей шкуре. Тысяча всадников оставалась наготове у ворот дворца, а другая тысяча — у городских ворот.

В полночь ко дворцу на колеснице подъезжали высшие сановники и подавали знак к началу обряда. В этот момент исполнялся заговор, в котором «нечистой силе» угрожали всевозможными карами, если она не поспешит спастись бегством, например:

…сожжем тела, переломаем ребра, раздерем мясо, вырвем кишки, пожрем всех, кто не успеет удрать!

(Перевод Э. Яншиной)

Петь начинали маг и ряженые, мальчики им подтягивали и били в барабаны. С песней и пляской, устрашающе размахивая оружием — «очищая от нечисти» дворец, процессия обходила его территорию. Так «очищалась» и вся страна от повальных болезней, от стихийных и тому подобных бедствий. Затем все зажигали факелы и гнали нечисть к выходу, где передавали факелы всадникам, а ворота запирали. С этими факелами первая тысяча всадников неслась к городским воротам, а следующая тысяча, приняв огненную эстафету, скакала прямо к реке и кидала факелы в воду. Как деталь рельефа из инаньской могилы, видно, конница уже заменила колесницы не только в армии, но и в обряде.

О всенародном характере религиозного обряда говорили отдельные его детали, практическое назначение и большое число участников, особенно карнавала после «изгнания нечисти». Он сохранился в городах и деревнях Китая вплоть до нашего времени, став в основном уже светским шествием в «праздник фонарей» па Новый год и в других случаях

Свидетельства о светских зрелищах сохранились на барельефах. На них изображены сцены джигитовки, хождения по канату, акробатики из представлений, которые давал один артист или труппа их, например жонглер и певица, под аккомпанемент трех музыкантов. В изображениях встречалась и передвижная сценическая площадка — колесница, украшенная лентами, запряженная четверкой коней-драконов (в чешуе, с ротами и крыльями). В самой колеснице помещались музыканты — флейтисты, барабанщик и др. Акробатический номер исполнялся над колесницей, на площадке, высоко поднятой на бамбуковых шестах, например, мальчиком, ходившим вверх ногами. Описание праздничной процессии после массовой ритуальной охоты и пиршества в самом начале зимы дал в своей «Оде о Западной столице» Чжан Хэн:

…Здесь звери в сотню саженей

Шагали  длинной вереницей.

За ними сразу вырастали

Горы священной пики.

С медведем тигр сцепился в схватке.

И взапуски карабкались мартышки.

Что мост на суше чудища стояли.

Лягались там огромнейшие птицы.

Слониха  на сносях раздулась,

Спиралью свив огромный  хобот.

А кит вдруг стал драконом,

Что извивался  словно змей.

Таящий деньги зверь разинул пасть —

И стал повозкою святого.

Над «ею зонтом разноцветный гриб.

В упряжке — четверо оленей.

Вот здесь — лягушка с черепахой.

И житель рек там — заклинатель змей.

А фокусник тут быстрой молнией,

Менял и вид и форму расчленял.

Лишь две черты он на земле провел —

Комментарии закрыты.